26
(избранный отрывок)

            Какое-то время мы молчали, глядя на горизонт, над которым зависли серые, будто промокшие паруса, облака. Справа на берег надвигался туман. Быстро, но в то же время незаметно исчез из вида выступающий мыс, береговая полоса, словно кистью невидимого художника, размывалась всё ближе и ближе к нам, солнце стало матовым, как луна. Вот уже и до нас добралась своей пеленой всепоглощающая масса тумана. Отчего-то все это располагало к откровению.

- Знаете что, Бизар, я тоже хочу рассказать один свой сон. Может быть, вы поможете в нём разобраться. Как сейчас, густой туман застилал долину меж высоких холмов, сплошь поросших хвойными деревьями. Было холодно и сыро. Всё происходило то ли поздней ночью, то ли ранним утром. Такая неприятная погода бывает ранней весной, во время разлива рек. На этот раз половодье своим размахом поражало воображение, к тому же оно подкралось так тихо и незаметно, что застало меня врасплох, спящим в тёплой постели. Вода зловеще фонтанировала сквозь щели между половицами, что-то мигнуло за окном, и погас свет, отключилось электричество. От ледяной воды ломило ноги, когда я помогал своим близким выбираться через окно по приставной лестнице на чердак. Вода прибывала. Каким-то непонятным образом мне удалось раздобыть здоровенную лодку. Хотелось как можно скорее вывезти свою семью из опасной зоны, но только мы погрузились, я решил, что должен помочь своим родственникам, оказавшимся в том же положении.

            Чтобы добраться до них, приходилось продираться через кустарники. Я оказывался в каких-то старых пустых сараях из серых неструганных досок, пытаясь через них попасть в дом, не мог открыть двери. И все-таки мне удалось собрать всех родственников. Вот уже последний из них занял своё место. Всё бы хорошо, только пассажиров оказалось так много, что даже в огромной лодке, не менее десяти метров длиной, они уместились только стоя, плотно прижавшись друг к другу, а судно погрузилось в воду по самый верх борта. Одно неловкое движение, и вода хлынет внутрь. Вижу - места в лодке для меня не осталось. Однако я понимал: без моей помощи им и в лодке не выбраться. Единственный выход - войти по горло в ледяную воду и тащить посудину с людьми за собой.

            Поначалу, пока ноги доставали до земли, мне удавалось мало-помалу продвигаться. Потом, продолжая толкать лодку, я плыл, захлебываясь талой водой. Силы мои иссякали. А до спасительного берега еще ох как далеко. С мыслями, что мне не доплыть, не спастись самому и не выполнить своей миссии - погибнут все. - я проснулся. Какой дурной сон. К чему всё это? Собственно говоря, я давно сделал для себя вывод, что являюсь для окружающих "донором", и непонятно почему меня это устраивало. Что плохого в том, что я по возможности пытаюсь помочь всем, кто ко мне обращается, особенно близким? В то же время во сне я тону! И ни один из сидящих в лодке пальцем не шевелит, чтобы помочь мне!

            Во время рассказа Бизар смотрел на меня как-то особенно странно. По его жестам и мимике можно было понять, что он уже слышал мою историю и знает, чем должен закончиться рассказ. Дослушав до конца, он вздохнул:

- Ричи, а с какой стати ты помогаешь всем?
- Ну... хочется...
- ...чтобы тебя все любили, - подсказал Бизар.
- Ну-у-у... В общем... - мямлил я.

            Странный человек потрогал пуговицу на моей рубахе:

- Всеобщая любовь - это плохо, Рич...
- Почему? - искренне удивился я.
- "Хорошо, когда тебя любят друзья и ненавидят враги", - так когда-то сказал Конфуций. - Бизар улыбнулся и коротко махнул ладонью, как бы предлагая сменить тему. - Помнишь, Рич, ты рассказывал, как летал на самолёте к родственникам? И конечно, помнишь инструктаж стюардессы о поведении пассажиров в случае разгерметизации самолёта: "Если вы летите с ребёнком, вначале наденьте кислородную маску себе и только потом ребёнку". Казалось бы, в первую очередь мы должны помогать слабым, тем более своему ребёнку, но такая модель поведения может привести к выходу из строя сильного и даже к его гибели. Вот тогда уж точно вам не помочь ни своему ребёнку, ни родственникам в лодке. Никому.